Ещё не так давно слова «общественник» и «активист» в среде коренных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока звучали спокойно и привычно. Так называли людей, которые брали на себя заботу о языке, культуре, земле, о жизни своей общины. Это была работа, часто незаметная, часто даже вызывающая недоумение окружающих.
Сегодня эти слова всё чаще оказываются рядом с другим, пугающим и тяжёлым. «Экстремизм».Для многих из нас это вызывает недоумение. Потому что мы привыкли понимать экстремизм как насилие, разрушение, угрозу жизни. Но в последнее время всё чаще под этим понятием начинают оказываться люди, которые действовали открыто и мирно, говорили вслух о проблемах и искали диалог.
Комментарий адвоката:
Действительно, в России “антиэкстремистское” и “антитеррористическое” законодательство уже давно используются не для борьбы с реальными экстремистами и террористами, которые призывают к насилию и применяют его для достижения своих целей. Под этот каток попадают активисты, оппозиционные политики, журналисты, правозащитники — все те, кто критикует политику государства, чьи мнения не соответствуют официальному нарративу, и чьи голоса неудобны властям.
Сколько таких людей?
Точного ответа на этот вопрос, пожалуй, не существует. Официальные списки постоянно меняются, дополняются, расширяются. В них попадают не только отдельные люди, но и целые организации. А вместе с организациями — все, кто с ними когда-то работал, переписывался, участвовал во встречах.
Иногда достаточно одного факта сотрудничества, чтобы человек оказался под подозрением. Иногда — публичного выступления. Иногда — участия в международном обсуждении, которое ещё недавно считалось нормальной практикой.
Так постепенно число «экстремистов» растёт, хотя сами люди не меняются. Они по-прежнему говорят о том же: о языке, о культуре, о традициях, о земле, о будущих поколениях.
Комментарий адвоката:
Перечень террористов и экстремистов ведёт Росфинмониторинг. Это список людей и организаций, которых государство считает причастными к экстремистской или террористической деятельности. По состоянию на начало февраля 2026 года в него внесены 824 организации и более 19900 человек. Попасть в этот список человек может в случае, если в отношении него возбуждено уголовное дело по “экстремистским” или “террористическим” статьям. К таким статьям относится, например, и оправдание терроризма (статья 205.2 УК РФ), по которой людей судят в основном за критические комментарии в социальных сетях, и большинство получает реальные сроки лишения свободы.
Почему это особенно тревожно для коренных народов
Коренные малочисленные народы всегда были вынуждены объяснять и отстаивать своё право быть услышанными – то исторические процессы, такие как коллективизация и промышленное освоение, то изменения в законодательстве, например, о рыболовстве или охоте. Для этого мы учились говорить на разных языках — и в прямом, и в переносном смысле. Участвовали в конференциях, писали письма, обращались в органы власти и к международным организациям.
Это была попытка сохранить равновесие между прошлым и будущим.Когда эти действия начинают рассматриваться как угроза, возникает чувство неуверенности. Где проходит граница?
Комментарий адвоката:
С лета 2024 года государство пошло по пути самых широких и абстрактных ограничений. Верховный Суд сначала в июле запретил несуществующее “Антироссийское сепаратистское движение”, а Минюст сразу же внёс в список экстремистских организаций 55 структур, почти все из которых — объединения, фонды, инициативы и даже неформальные сообщества именно коренных народов Севера, Сибири, Дальнего Востока, Поволжья, Кавказа и других регионов. В декабре похожий пакетный запрет уже с террористическим статусом получил несуществующий “Форум свободных государств пост-России” вместе с 172 “структурными подразделениями”.
Это означает, что для привлечения человека к уголовной ответственности теперь не требуется доказывать, что он призывал к насилию. Для уголовного дела будет достаточно даже высказываний о правах народа, о последствиях промышленного освоения, о необходимости развития традиционного природопользования, о дискриминации или о праве на самоопределение в культурном смысле — и это уже будет истолковано как “разрушение многонационального единства и территориальной целостности государства” и положено в основу преследования. “Приписать” человека к организации никакого труда следствию не составит — как правило, стандарт доказывания по таким делам предельно низкий и формальный, следствие будет опираться на переписку, участие в конференциях, публикации, репосты и т.д. Более того, следственные органы не будут проверять, действительно ли организация, членство в которой вменяется человеку, существует. По сути дела, презумпция невиновности в таких делах не действует, и бремя доказывания переворачивается и лежит на стороне защиты. Для коренных народов это означает, что обычная правозащитная и общественная работа (обращения в ООН, участие в международных форумах, публикации о положении дел на территориях и т.п.) теперь может привести к уголовному делу по ст. 282.2 УК РФ (до 6 лет лишения свободы за “участие в экстремистской организации” и до 10 лет “организацию” её деятельности) или по ст. 205.5 УК РФ (от 10 до 20 лет лишения свободы, если речь идёт об организации, попавшей в список террористических).
То есть фактически мы наблюдаем системное уничтожение возможности для коренных народов иметь независимый голос. Остаются только те структуры, которые полностью контролируются государством и не поднимают неудобных вопросов ни внутри страны, ни на международных площадках.
За формулировками — люди
За каждым делом, за каждой строчкой в официальных документах стоит человек. Со своей семьёй, своими обязанностями, своей жизнью.
Комментарий адвоката:
Возбуждение уголовного дела и включение в перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга в первую очередь обрушивает на человека и его семью тяжелейшие финансовые и социальные последствия — причём ещё до приговора суда. Во-первых, по таким статьям чаще всего применяется такая мера пресечения как содержание под стражей, которая лишает возможности работать и обеспечивать семью и, к тому же, требует от самой семьи больших финансовых вложений для поддержки заключённого. Во-вторых, согласно федеральному закону «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путём, и финансированию терроризма» все банковские счета и вклады человека, попавшего в список Росфинмониторинга, замораживаются. Человеку можно потратить в месяц до 10 тысяч рублей на себя и такую же сумму на каждого члена семьи, не имеющего собственных источников дохода. Кроме финансовой блокады, человек лишается возможности свободно совершать сделки с недвижимостью. Всё это происходит автоматически, без суда и без реальной возможности выйти из списка.
Что это значит для всех нас
Можно подумать, что такие истории касаются только активистов. Но на самом деле они касаются гораздо большего круга людей. Потому что если под подозрение попадает сам разговор, сама попытка быть услышанным, то молчание постепенно становится нормой.
А для северных общин молчание не является традицией. Мы всегда выживали благодаря взаимной поддержке, совету. Наша культура передавалась из уст в уста – так сохранялись язык, историческая память, связь между поколениями.
Слова имеют вес. И особенно те слова, которые способны изменить человеческую жизнь. Использовать их нужно осторожно и ответственно.Общественная деятельность — это не угроза. Это попытка сохранить то, что дорого. И пока мы помним об этом, у нас остаётся шанс не потерять друг друга в шуме громких и пугающих формулировок.
Sevr Nuu